© CABAR – Центральноазиатское бюро по аналитической журналистике
При размещении материалов на сторонних ресурсах, гиперссылка на источник обязательна.

“Внуки спрашивают, где папа”: Видео-репортаж о семьях таджикских граждан, уехавших в Ирак

Они мечтают увидеть своих родных живыми и невредимыми. Видео-репортаж  CABAR.asia о  жизни семей, члены которых поддавшись пропаганде террористических групп, выехали в Ирак. 


Подпишитесь на нашу страницу в Facebook!


Сельская община, джамоат “20-солагии Истиклолият”, расположена в Кабодиёнском районе, на юге Таджикистана, у самой границы с Афганистаном.

Основной доход жители джамоата получают от сельского хозяйства и трудовой миграции, куда в основном выезжает мужское население .

На первый взгляд, это мирное село, но оно вызывает беспокойство у правоохранительных органов и поэтому находится под постоянным контролем. Это происходит из-за того, что часть жителей участвовала в запрещенных группировках и движениях.

Многие молодые люди из этого региона, которые работали в России и отправляли денежные переводы своим семьям, уехали в Сирию, и это легло тяжелым психологическим бременем на их оставшихся дома родных.

Навбахор Тошматовой было 16 лет, когда её брат вывез всю их семью в Москву, а оттуда в Сирию.

Она говорит, что в 2016 году попала в “Исламское государство” (запрещанная в Таджикистане террористическая организация),  а когда она стала совершеннолетней её выдали замуж. Там, в городе Идлиб у неё родился ребёнок от мужа – кыргыза по национальности.

Навбахор не любит говорить, о том, что происходило в Идлибе. Только о том, что она постоянно испытывала страх, особенно, после того, как  в ее ранило в руку осколком, попавшим в дом, где они жили. После этого они приняли решение вернуться в Таджикистан. Они с мужем пересекли границу в начале 2018 года. Ее мужа осудили в Кыргызстане и приговорили к 10 годам заключения. Ее саму таджикские власти помиловали. Сейчас она живет в семье отца и похоже, рада этому.

Навбахор Тошматова:

 “Я живу в семье отца на деньги, которые отправляет сестра. Мой сын еще не может хорошо говорить, но произносит папа -папа.  Жизнь идет… Меня часто спрашивают, почему я уехала в Сирию. Я не хочу об этом говорить. Это меня очень расстраивает, конечно, люди нас осуждают… Особенно часто расспрашивают соседи, мне не нравится это”.

Правоохранительным органам Навбахор рассказала о своей поездке в Сирию все, и о том, что она там видела. Но расспросы соседей о том, где её муж, ставят девушку в неудобное положение.

“Не знаю что сказать внукам”…

Все свое свободное время он старается проводить с внуками, которые вернулись из Сирии. Он рад, что его дочь и невестка с пятью детьми вернулись, но неизвестность судьбы старшего сына, который пропал в Сирию, заставляет его страдать.

Этот мужчина говорит, что внуки спрашивают его об отце, но он не знает, что им ответить.

Абдурахмон Тошматов:

 “Этим утром внуки спросили меня, когда вернётся наш папа. Я им говорю, что их отец вернётся, дети же расспрашивают об отце. После того, как мои невестка, сын и дочь уехали в Сирию жизнь усложнилась. Нас часто вызывают в органы власти, несколько дней назад у нас сняли отпечатки пальцев, я правда больше не могу ходить на допросы, поэтому  сказал, что у меня нет денег, и, что не могу больше приезжать. Мы живём за счёт моего сына, который трудится в миграции, у моей дочере нет официального загса с кыргызским мужем, поэтому она не может поехать к нему в Кыргызстан, её муж сидит в тюрьме. Она расстраивается из-за этого.”

Гулчехра Салимова  из села Навбахор вместе с другими членами семьи читает письмо дочери, доставленное Международным комитетом Красного Креста (МККК) этим летом из  Ирака.

 “Здравствуйте, дорогие мама и папа. У вас всё хорошо? Как братья и невестки? Это Оиша, ваша дочь, у меня всё хорошо. Не волнуйтесь. Слава Богу, у нас всё хорошо, у моих детей тоже”.

Оиша Шербекова, дочь этой женщины, вместе с мужем и четырьмя детьми в октябре 2015 года уехала в Россию, а оттуда в Сирию и присоеденилась к “Исламскому государству”. 4 года не было никаких известий,  муж Оиши пропал, а сама она находится в тюрьме, в Багдаде.

Гулчехра Салимова:

 “Я четыре года, каждый день, смотрела на ворота и ждала вестей. думала, жива ли моя дочь и внуки или нет? Эти мысли не покидали меня ни на минуту. Сейчас мне немного полегче, знаю, что она жива”.

Оиша родила в Ираке пятого ребёнка, все её дети были возвращены в апреле месяце в Таджикистан. Эта женщина говорит, что может навещать своих внуков, но скучает по дочери и страдает из-за её судьбы.

Гулчехра Салимова:

“Когда я вспоминаю свою дочь, не могу ни есть, ни пить. Всё время чувствую её отсутствие. Никогда о ней не забываю. Это очень тяжело для матерей…”

Азимджон Алимардонов – учитель со стажем из села Кизил Нишон того же джамоата. Этот учитель говорит, что когда его дети оставили университет и отравились работать в Москву, они превратили его жизнь в ад.

Азимджон Алимардонов:

 “Их мама очень страдает. Мы всю жизнь честно трудились. помогали людям. Мои сынавья, которые училичь и были студентами, пошли по этому пути ничего нам не сказав…”

Алимардонов винит себя в том, что они уехали в Сирию, потому что он не уследил за ними. Но, всё же, он надеется, что когда-нибудь они вернуться, и тогда печаль уйдёт из их дома.

Азимджон Алимардонов:

 “Если бы я знал, то не пустил бы их в Москву. Они позвонили мне, как только уехали туда. Спустя несколько дней я сообщил об этом властям… Мои мальчики немного изменились. Они стали читать намаз, я был удивлен, но и вместе с тем был счастлив.  Они сделали всё в тайне от меня.”

Сёла Кызыл нишон и Навбахор расположены в сельском джамоате «20-солагии Истиқлол» Кабодийонского района, в одном из чувствительных районов Хатлонской области. Власти держат под строгим контролем эти населенные пункуты и часто проводят различные мероприятия, чтобы люди не уходили в различные экстремистские и террористические организации и движения.

Местные власти подвергаются критике и находятся под пристальным вниманием центрального правительства, и они прилагают большие усилия для того, чтобы исправить ситуацию.

76 жителей Кабодиёнского района присоединились к “Исламскому государству”, из них 46 из сел Кизил Нишона и Навбахор, среди них также есть женщины и дети. Следственные органы сообщают, что жители этого района уехали в Сирию через Россию.

Те семьи, чьи близкие уехали в Сирию, постоянно вызываются  в органы безопасности. И хотя эти действия проводятся из-за расследования, но всё же общество с осторожностью относится к ним, указывает на них пальцем.

Согласно официальным сообщениям, около 500 человек из Хатлонской области присоединились к так называемой ИГИЛ (запрещенной в Таджикистане террористической организации). По последним статистическим данным, озвученными властями 1899 таджикских  боевиков были в рядах группировки Исламское государство. Среди них есть дети и женщины, которые находятся в иракских тюрьмах.  84 ребёнка из них были возвращены из Ирака весной нынешнего года.

Примерно 80 граждан Таджикистана разными путями вернулись из Сирии и Ирака и были помилованы.

Однако десятки семей продолжают ждать известий из Ирака и Сирии о своих пропавших родственниках. Одна из них Навбахор, которой повезло вернуться, сказала, что после освобождения из-под чёрного флага ИГИЛ хочет начать новую, светлую жизнь. Теперь она хочет вести праведную жизнь ради своих детей. Она ждёт, когда её муж выйдет из тюрьмы, и они смогут зажить спокойно. Она знает, что нужно ждать ещё 10 лет, чтобы её мечта осуществилась. Но она готова его ждать. Главное, чтобы ее мечта сбылась….


Данная статья была подготовлена в рамках проекта IWPR «Стабильность в Центральной Азии через открытый диалог».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: