© CABAR – Центральноазиатское бюро по аналитической журналистике
При размещении материалов на сторонних ресурсах, гиперссылка на источник обязательна.

Таджикистан: любое действие в интернете будет свидетельствовать против вас

Эксперты и правозащитники призывают власти Таджикистана ввести практику независимой экспертизы материалов на наличие запрещенных идей.


Подпишитесь на нашу страницу в Facebook!


Правозащитные организации заявляют, что силовые и судебные органы Таджикистана используют антиэкстремистский закон с его недостаточно точными формулировками для борьбы с критиками различных структур власти. В некоторых случаях за решетку отправляются люди, которые являются всего лишь активными пользователями социальных сетей и критикуют в своих постах действия правительства.

Международные правозащитные организации не раз призывали власти Таджикистана не злоупотреблять уголовными статьями, которые направлены на борьбу с экстремизмом.  Несмотря на это, арест и лишение свободы пользователей социальных сетей за «лайки», «классы» и комментарии под постами продолжаются. Их адвокаты воздерживаются от комментирования дел, а государственные органы не предоставляют подробной информации.

В этом расследовании мы постарались ответить на следующие вопросы:

  • За какие действия в интернете лишают свободы граждан;
  • Почему только государственные ведомства имеют право выдавать экспертные заключения;
  • Почему в Таджикистане нет независимых центров, которые были бы готовы провести квалифицированную экспертизу.

Жертва своей критики?

Джунайдулло Худоёров. Фото взято с личной страницы в Facebook
Джунайдулло Худоёров. Фото взято с личной страницы в Facebook

Джунайдулло Худоёров, житель Раштского района Таджикистана, в начале 2018 года был осужден на 5 лет лишения свободы по обвинению в экстремизме. Причиной стал оставленный им комментарий под одним из постов в социальной сети «Одноклассники».

По словам Худоёрова, реальным основанием привлечения его к ответственности послужили другие его посты в социальной сети, в которых он критиковал местные власти Раштского района.

«Летом 2017 года я вернулся в Таджикистан из России. Когда увидел недостатки и несправедливость, захотел придать их огласке, чтобы власти страны знали о них и приняли меры по предотвращению некоторых нарушений закона», – сказал Джунайдулло Худоёров в одной из бесед с Радио Озоди.

Он говорит, что тогда раскритиковал руководителя месторождения угля в Раштском районе за то, что он не заасфальтировал дорогу до месторождения, и руководителя отдела образования за его инициативу по сбору орехов с учеников школ.

В итоге в январе 2018 года его доставили в здание Министерства внутренних дел в Душанбе и сообщили, что в отношении него возбуждено уголовное дело по части 2 (примечание 2) статьи 307 Уголовного кодекса Республики Таджикистан.

Статья 307 (3). Организация деятельности экстремистской организации 2) Участие в деятельности политических партий, общественного или религиозного объединения либо иной организации, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете их деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, а также оказание содействия в их деятельности с использованием средств массовой информации, сети интернет или иным способом наказывается лишением свободы на срок от пяти до восьми лет.

Основанием для лишения его свободы послужил комментарий о запрещенном в Таджикистане религиозном течении «Салафия», признанным экстремистским сообществом Верховным судом Республики Таджикистан в 2009 и в 2014 годах[1], который расценили как «следование этому течению».

Худоёров был не согласен с обвинением и приговором, но не смог доказать свою правоту в суде.

Такая судьба постигла не только этого жителя Раштского района. По различным неподтвержденным данным число таких людей в Таджикистане насчитывает несколько сотен, кейсы некоторых из них освещались в СМИ. 

Амнистия «интернет-экстремистов»

Бахтовар Сафарзода, депутат парламента Таджикистана 25 октября 2019 года, в день обсуждения в парламенте закона «Об амнистии», сказал, что «… С полной амнистией лиц, осужденных по части второй статьи 307 Уголовного кодекса, от дальнейшего отбывания наказания будет освобождено более 500 человек. […] Эта статья предусматривает наказание за действия молодых людей и лиц, которые по причине заблуждений, непониманий или эмоций через интернет или социальные сети с использованием своих мобильных телефонов оставляли под запрещенными материалами «лайки», «классы», «комментарии» или другие действия, способствующие их распространению».

Амнистия таджикских заключенных. Душанбе, 2019 года. Фото ozodi.org
Амнистия таджикских заключенных. Душанбе, 2019 года. Фото ozodi.org

Примечание: Часть 2 статьи 3073 была принята в ноябре 2016 года. Это означает, что суды Таджикистана привлекали граждан к ответственности только после вступления в силу данной нормы. До принятия закона об амнистии в октябре 2019 года, по словам депутата, 500 граждан были привлечены к ответственности по части 2 статьи 3073.

Статья 307 (3). Организация деятельности экстремистской организации 2) Участие в деятельности политических партий, общественного или религиозного объединения либо иной организации, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете их деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, а также оказание содействия в их деятельности с использованием средств массовой информации, сети интернет или иным способом  (в редакции Закона от 14.11.2016г.№1359), – наказывается лишением свободы на срок от пяти до восьми лет (ЗРТ от 25.12.2015г.№1261).

В ходе проведения журналистского расследования мы пытались получить дополнительную информацию о числе лиц, осужденных за последние годы за радикализм в Верховном суде, Генеральной прокуратуре, Комитете по делам религии и Министерстве юстиции Таджикистана, но не получили точных данных ни в одном из ведомств, куда мы обращались.

Генеральная прокуратура в ответе на журналистский запрос отметила, что «СМИ не должны злоупотреблять свободой слова». Верховный суд РТ в своем ответе написал, что «суды низших инстанций не предоставляют отдельную статистику по части 2 статьи 3073».

По данным Министерства внутренних дел Таджикистана, которые были озвучены 14 февраля 2020 года в ходе пресс-конференции, в 2019 году правоохранительные органы «задержали 161 граждан по обвинению в причастности к террористическим и экстремистским группировкам». Вся информация, предоставляемая властями Таджикистана о численности задержанных и осужденных по обвинению в экстремизме за последние годы, состоит из данных о 500 амнистированных и 161 человеке, задержанных в 2019 году (и то неясно, сколько из них было задержано по обвинению в экстремизме).

В начале 2020 года СМИ сообщали, что по официальным данным, с начала 2015 года по обвинению в терроризме и экстремизме было осуждено около 1400 человек.

Кто штампует экстремистов

Абдурахмон Мавлонов, руководитель управления анализа и экспертизы религиозных материалов Комитета по делам религии и упорядочению традиций и обрядов при правительстве Таджикистана, в ходе пресс-конференции 5 февраля текущего года заявил, что в 2019 году Комитет получил 308 заявок на проведение экспертизы 4049 религиозной литературы, 7855 брошюр, 21 тетради, 39 сайтов, 209 дисков, 26 мобильных телефонов, 4 ноутбуков, 6 флешкарт, 5 компьютеров с 13 188 видеороликами.

Из них только 129 единиц религиозной литературы, 2613 брошюр, 21 тетрадь, 125 дисков, 3 ноутбука, 12 мобильных телефонов, 4 компьютера и 4 флешкарты получили негативный ответ. То есть, только эти поступившие материалы были признаны экспертами Комитета по делам религии «не экстремистскими».

По словам господина Мавлонова, религиозным анализом материалов занимаются не только в Комитете по делам религии, но и другие структуры и органы государственной власти.

«В основном, анализом занимается Республиканский центр судебно-медицинской экспертизы при Министерстве юстиции. В зависимости от темы, он приглашает для проведения экспертизы отдельных специалистов. Иногда для проведения экспертизы они также приглашают наших экспертов», – прокомментировал Абдурахмон Мавлонов.

Больше этот вопрос он не стал комментировать. В ситуации, когда детали и методы экспертизы, проводимой Комитетом по делам религии, остаются непрозрачными, международные правозащитные организации, а также Государственный департамент США говорят о том, что государственная экспертиза в большинстве случаев выступает на стороне обвинения. 

«Экстремизм – выражение мышления или экстремистской деятельности, направленное на решение политических, общественных, социальных, национальных, расовых, местнических и религиозных вопросов с применением насильственных путей и других противозаконных действий», – даётся определение в новом законе РТ «О противодействии экстремизму», принятый 2 января 2020 года. 

В данном законе говорится, что действия, направленные к возбуждению национальной, расовой, региональной или религиозной вражды или розни, так же причислены к экстремизму.

Этот закон так же определяет методы борьбы с экстремизмом и 13 ответственных государственных ведомств за борьбу с экстремизмом. 

Независимая экспертиза поможет принимать более справедливые решения

Альтернативная или независимая экспертиза при рассмотрении экстремистских дел в странах Центральной Азии существует только Казахстане и Кыргызстане.

Инга Сикорская. Фото: CABAR.asia
Инга Сикорская. Фото: CABAR.asia

Инга Сикорская, медиаэксперт, руководитель исследовательской организации «Школа миротворчества и медиатехнологий в Центральной Азии», занимающаяся исследованием тем, связанных с экстремизмом и терроризмом в медиа стран Центральной Азии, говорит, что несмотря на то, что заключение независимой экспертизы  может не приниматься во внимание со стороны суда, однако оно способно помочь стороне защиты.

«Например, в 2019 году, кыргызский суд рассматривал дело о разжигании нетерпимости. Следователи пришли к мнению, что в видео из интернета [которое было причиной судебного разбирательства] ненависти нет. Сторона же защиты считала, что там пропагандируется враждебность и нетерпимость по признаку гендерной идентичности. Наша организация провела экспертизу и подтвердила, что видеоролик содержит противозаконный язык вражды и пропагандирует ненависть. Результаты независимого исследования помогли адвокату лучше аргументировать свою защиту, опровергнуть мнение стороны обвинения и выиграть дело. В этом-то и заключается польза независимой экспертизы – оказание помощи стороне защиты», – говорит Сикорская.

Она предлагает создать такие же независимые центры по проведению экспертиз в Таджикистане.

Но у Министерства юстиции Таджикистана другое мнение. Первый заместитель министра юстиции Таджикистана Абдуманнон Холикзода 7 февраля заявил, что «при Министерстве юстиции проводится экспертиза и вдобавок к этому несколько других ведомств имеют центры экспертизы. Это не означает, что экспертиза не должна быть независимой. [Государственные] эксперты вполне компетентны. Если какой-то вопрос выходит за рамки компетенции экспертов, то центр имеет право привлечь к работе экспертов из других ведомств, государственных и общественных организаций».

Он также добавил, что на данный момент в Таджикистане отсутствуют независимые центры проведения экспертизы.

Другой проблемой при проведении экспертизы является то, что в стране нет единой системы и процедур, регулирующих комплексную психолого-лингвистическую и религиоведческую экспертизы. Подобная практика существует в Кыргызстане и Казахстане, и Таджикистан мог бы воспользоваться этим опытом.

Герой нашего расследования Джунайдулло Худоёров, осужденный в начале 2018 года за экстремизм и вышедший на свободу осенью прошлого года, говорит, что на основании экспертизы Комитета по делам религии его объявили последователем запрещенного в Таджикистане религиозного течения «Салафия», признанного экстремистским сообществом Верховным судом в 2009 и в 2014 годах[2], несмотря на то, что по его словам, таковым он никогда не был и не является.

«В январе 2015 года прочитал статью на Радио Озоди о движении «Салафия», признанного экстремистским сообществом Верховным судом в 2009 и в 2014 годах, и написал своё мнение в комментариях. Там один пользователь написал, что «кто ставит длинные бороды и одевает короткие штаны и говорят ширк, ересь, (бидъат) суеверие, это салафиты, террористы и экстремисты». Меня, как мусульманина и таджика, смутило то что он написал, так как от пророка и имама Абу Ханифы до Садриддина Айни все наши великие люди поступали так же (то есть носили длинные бороды). И что, они были террористами и экстремистами?», – вопрошал Худоёров.

И он, Джунайдулло Худоёров ответил, что «если под «салафитом» понимается только ношение коротких брюк, … борьбу верующего с ширком, бидъатом и хурофотом», то «он тоже «салафит» и его мазхаб, то есть Ханафитский мазхаб, также является «салафитским» …».       

«Меня обвинили на основе именно этого комментария. Я использовал слово «если», который считает условным предлогом, но Комитет по делам религии в своем заключении назвал меня экстремистом, отметив, что «Джунайдулло Худоёров в этом своем теоретическом высказывании подтвердил членство в движении «Салафия» (признанного экстремистским сообществом Верховным судом в 2009 и в 2014 годах)», – рассказывает свою историю Худоёров.

Саидбашири Рухулло, теолог и выпускник известного на Ближнем Востоке университета  аль-Азхар, автор статьи «Сторонники Салафизма и других течений виноваты перед Аллахом», которая была опубликована на веб-сайте Национального информационого агентства “Ховар” пишет, что “салафиты обрашают внимание на внешный облик своей релегиозной жизни и по внешним образами осуждают других”. Он также указывает, что в 21 веке, где во всех сферах отмечается прогресс, “салафиты в разных странах мира пропагандируют свои экстремистские взгляды и эта пропаганда приводит к нестабильности”.

Теолог поясняет, что исламские ученые делят членов религиозного течения «Салафия» (запрещено в Таджикистане и признано экстремистским сообществом Верховным судом в 2009 и в 2014 годах, – прим. редакции) на две группы: “джихадистов”, [то есть тех, кто использует идеологию насильственного джихада для достижения своих целей], и политических последователей.

“Сторонники салафитской организации будут менять свою роль в зависимости от ситуации в стране[где они влияют], – подчёркивает Саидбашири Рухулло. – Нестабильное государство является для них «джихадом», а в стране, где народ живет мирно, салафиты объявляют население муртадами [отступниками], а правительство – кафирами [неверным], и будут прилагать все усилия для дестабилизации”.

В качестве примера Саидбашири Рухулло указал, что “идеология салафитов вдохновила многие вооруженные террористические группы, такие, как ИГИЛ (террористическая и экстремистская организация, запрещена на территории Таджикистана решением Верховного суда Республики Таджикистан от 14 апреля 2015 года, – прим. редакции), “Аль-Каида” (террористическая организация, запрещена на территории Таджикистана решением Верховного Суда Республики Таджикистан от 30 марта 2006 года, – прим. редакции) и Талибан («Движение «Талибан» – организация, признанная террористической и экстремистской, и запрещена в Таджикистане решением Верховного Суда Республики Таджикистан от 30 марта 2006 года, – прим. редакции). Эти группы рассматривают насилие как предлог для своих целей”.

“Салафиты переосмысливают исламские и исторические тексты и используют их в своих политических и насильственных целях”, – заключил теолог.

Методологии покрыты мраком

В ходе проведения этого расследования мы постарались поговорить с адвокатами и независимыми экспертами в Таджикистане о проведении экспертиз и методиках определения экстремистских высказываний. По неизвестным нам причинам эксперты и адвокаты не захотели говорить на эту тему.

«Тема слишком чувствительная», – таким был ответ некоторых из них.

Инга Сикорская говорит, что в любом случае основная доля заключений государственных экспертиз по вопросам религиозных и других убеждений, неудобных властям, будет использована в пользу стороны обвинения. Одна лишь государственная экспертиза экстремистских убеждений порождает множество вопросов и сомнений, говорит Сикорская.

«Всегда должны быть заданы эти два вопроса: первое – на основе какой методики и методологии центры судебной или государственной экспертизы определили, что анализируемое убеждение считается экстремистским; второе – обоснована ли эта методология научно или нет? Обычно мы ничего об этом не знаем, потому что эти методологии покрыты мраком. Чаще всего власти в этих экспертизах полагаются персонально на какого-то эксперта. Эксперт сделал заключение, и экспертиза была в пользу обвинения», – добавила Сикорская.

Сикорская подробно написала об опыте Кыргызстана, где гуманитарные экспертизы так же нередко выходят в пользу обвинения.

По её словам, в разных странах мира, в том числе в Центральной Азии, существуют свои практики, свои методологии. 

«Например, в Таджикистане нельзя применить методологию, разработанную в Кыргызстане или Казахстане, потому что лингвистика различная, идеология режима другая, политические условия другие, правоприменительная практика другая. Это создаёт большие проблемы. Сложно сказать правильно поступают власти или неправильно», – отмечает она.

«Надо пользоваться интернетом правильно»

Афшин Муким. Фото взято с личной страницы в Facebook
Афшин Муким. Фото взято с личной страницы в Facebook

Несмотря на то, что детали экспертизы и анализов дел, связанных с экстремистскими статьями недоступны общественности, преимущественно государственные медиа Таджикистана пропагандируют против «лайков» и «классов» в социальных сетях. В одном из таких материалов, опубликованном 12 февраля на сайте газеты «Джумхурият» за авторством пресс-секретаря Комитета по делам религии, упорядочению традиций и обрядов при Правительстве РТ Афшина Муким, говорится:

«Посещая таджикские страницы в социальных сетях, к сожалению, можно заметить, что там всё еще есть много групп [и] негативно настроенных лиц. Размещая у себя на странице хадисы или истории из жизни последователей пророка, видео или аудио своих сообщников и, в зависимости от своих подлых намерений, комментируют их по-своему или выносят «фетвы», которые затем лайкает молодежь, а иногда и незнакомая с исламом и велениями Господа пожилые люди, способствуя тем самым дальнейшему распространению материалов экстремистского характера».

Хикматулло Ходжаев. Фото взято с личной страницы в Facebook
Хикматулло Ходжаев. Фото взято с личной страницы в Facebook

Другой автор Хикматулло Ходжаев, сотрудник Центра стратегических исследований при президенте Республики Таджикистан в своей статье, опубликованной на сайте НИАТ “Ховар”, призывает родителей научить детей правильно ставить “лайки” и таким образом предотвращать «радикализацию» своих детей:

«Нужно усилить пропагандистскую работу (по телевидению и радио через трансляцию социальных роликов) о вреде информационного радикализма во всех общеобразовательных школах путем организации бесед и встреч. В этом направлении имеет смысл привлечь и родителей школьников. Молодежи следует объяснить, как правильно пользоваться веб-сайтами, связанными с информационным радикализмом (например, быть осторожными при проставлении «лайков»)», – пишет Хикматулло Ходжаев, сотрудник Центра стратегических исследований.

Таких статей на интернет-страницах, связанных с Таджикистаном и других страницах, аудиторией которых являются таджикистанцы, очень много. 

Однако ряд местных и международных правозащитных организаций считает, что  предпринимаемые в Таджикистане меры против терроризма и экстремизма на самом деле является борьбой с инакомыслием и свободой граждан.

Согласно рейтингу международной правозащитной организации «Freedom House» за 2019 год, Таджикистан является «несвободной» страной, где существует жесткая цензура в интернете и доступ к информации ограничен.

Существующие ограничительные законы и надзор привели к тому, что в стране отсутствует официально опубликованный список запрещенного судами контента, связанного с экстремистскими и террористическими организациями, как это практикуется в соседних странах и России.

«В таких условиях таджикские интернет-пользователи, журналисты и другие граждане имеют мало представления о том, какой же контент может быть признан запрещенным, что приводит их к высоким рискам, – отмечает Инга Сикорская. – При неосторожном распространении какой-то информации они могут быть обвинены в причастности к запрещенной организации. Большая открытость к общественно-значимой информации может улучшить деятельность государства в вопросах борьбы с экстремизмом».

Государственный департамент США в своем ежегодном отчете, проанализировав ситуацию в 2018 году, написал, что власти Таджикистана злоупотребляет статьями за экстремизм для борьбы с неугодными активистами.

Те, кто получил наказание за «лайки» и «комментарии», солидарны с этими выводами.

«Проставление «лайков» носит два смысла: например, один «лайкает» контент с описанием действий террористов и экстремистов, чтобы разрекламировать их, другой же, наоборот, хочет поделиться такими материалами, чтобы люди видели ужасы, творимые террористами и были в курсе таких рисков… А наши следователи уже стали такими учеными, будто точно знают, что творится в мыслях и сердцах людей и для них уже нет разницы, виновен ли человек или нет», – полагает Худоёров.

Отсидев в общей сложности почти два года, осенью 2019 года по амнистии он вышел на свободу.


Данное журналистское расследование проведено  в рамках проекта IWPR «Стабильность в Центральной Азии через открытый диалог».


[1] . Республика Таджикистан. Террористические и экстремистские организации // Антитеррористический центр СНГ. URL: https://www.cisatc.org/1289/134/160/1268

[2] . Республика Таджикистан. Террористические и экстремистские организации // Антитеррористический центр СНГ. URL: https://www.cisatc.org/1289/134/160/1268

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: